Анна Малышева - Вкус убийства
Илья кипел от злости. Он понял, какую штуку придумал приятель. Увидев труп Женьки, сразу изменил тактику. Труп не спрячешь, да и свидетели ограбления вполне могли найтись… Значит, дело все-таки заведут. И в такой ситуации оставить вещи в гараже - безумие! Первейшая улика! "Он отвез все куда-то в другое место… - соображал Илья. - Может, вообще за город. У него же куча знакомых с рынка, могли запереть барахло в контейнере где-нибудь на складе, на товарной станции. Теперь не найдешь! Получается, что я, дурак, дал ему время все перегрузить и перепрятать… Пока сидел там и ждал милицию! А теперь ему остается только отпираться. И в гараже этом не был, и не грузил ничего, и меня не знает… Ну, гад! Неужели думает, что я буду его выгораживать?"
Илья уже не надеялся, что его отпустят домой.
Больше всего он опасался одного: как бы ему не пришлось отвечать за убийство подруги. "Уж черт с ним, с ограблением, отсижу… Но если не найдут убийцу, мне придется туго!" Он многое отдал бы за то, чтобы проконсультироваться с юристом. Спросить у капитана Макарова, какой ему грозит срок, Илья не решался. И о Женьке почти не думал. А если вспоминал ее, то с глухой неприязнью. Это она втравила его в бессмысленное, глупое ограбление! И пусть она забирала то, что принадлежало ей по праву… Закон думает иначе, а с законом придется иметь дело прежде всего ему, Илье. Ей-то уже все равно - свободна!
***
Родители Евгении Гурзо безропотно ожидали, когда с них снимут показания. Они держались настолько тихо и приниженно, что могло показаться, будто это они совершили преступление. Или, во всяком случае, чувствуют себя виновными в нем.
- Женя ничего не говорила, - без всякого выражения сказал отец. - Ни о каком ограблении мы не знали… Мы даже не бывали на той квартире.
- Мы ничего не знали, - словно эхо, повторила его жена.
Макаров быстро свернул допрос. Уже через несколько минут стало ясно: эти люди и в самом деле умудрились ничего не знать о своей дочери.
- Она ничего нам не рассказывала.
Женщина смотрела на него совершенно пустыми, светлыми глазами. Макаров никогда не видел Евгению Гурзо живой, но если бы видел, теперь узнал бы эти глаза.
«« ||
»» [128 из
495]