Анна Малышева - Вкус убийства
Он, не отрываясь, выпил полстакана рому, но глаза у него остались трезвыми. Таня впервые видела такую муку в человеческом взгляде. Это было что-то совершенно беспомощное и в то же время необыкновенно злобное. Наверное, так приговоренный к смерти смотрит на своего палача. В этом взгляде не было никакой надежды. Совсем как в аду.
- Мы тогда напились, - продолжал Толик, наливая себе еще рому. Выцедил из бутылки последние капли и снова осушил стакан до дна. Потом сунул в рот сигарету. Она погнулась и зажглась только с одного бока, но он, казалось, этого не заметил. - Мы напились, и я уснул. Что делал он, я не знаю. Проснулся я поздно, не помню, который был час. Светило солнце. Он стоял в комнате спиной ко мне и разговаривал по телефону. Я сел и стал одеваться.
Мне хотелось поскорее уйти. Помню, что тогда я уже обо всем пожалел. Пожалел, что сказал ему про себя.
Я ведь никому не говорил. Я был уже одет, а он все еще разговаривал… Мне не хотелось задерживаться, и я сказал ему, что ухожу. И еще сказал, чтобы он молчал о том, что я болен. О себе пусть говорит, но обо мне - ни слова. Он прикрыл трубку ладонью и обернулся ко мне.
Толик глубоко затянулся и медленно выпустил струйку дыма. Прикрыл глаза ладонью и тут же взглянул на Таню.
- Я увидел его лицо и понял, что ему конец.
Я не знал, что он сделает через минуту, но что ему конец - это я понял сразу. В этих глазах уже все было.
Язык у него слегка заплетался. Алкоголь начинал оказывать свое действие.
- За ночь он прошел тот путь, который я преодолел за два месяца… Нет, он ушел даже дальше меня по этой дороге… Знаешь, дорога страха не бесконечна. В конце всегда смерть, и мы видим, к чему идем.
Но одни тащатся медленно, цепляются за каждую кочку… Другие, наоборот, бегут, чтобы скорее со всем покончить. И знаешь, трусы вовсе не те, кто тащится. Сильнее всего боятся как раз те, кто бежит.
«« ||
»» [403 из
495]