Александра Маринина - Жизнь после жизни
— Валерий Васильевич ровня мне, а не этим двум провинциалкам, которые слаще морковки ничего в жизни не пробовали.
Под двумя провинциалками, естественно, подразумевались Корягина и Павлова. Себя же, родившуюся в областном центре и пятьдесят лет прожившую в Томилине, Елена Станиславовна провинциалкой, разумеется, не считала, ведь месяц, проведенный в Италии, с лихвой перекрывал все географические нюансы ее жизни. Поездка Павловой в Канаду в расчет отчегото не принималась, вероятно, потому, что Канада — это всетаки не старушкаЕвропа.
Наконецто дело дошло до тех вопросов, которые интересовали Настю. Она еще раз обозначила тему своего исследования и осторожно начала спрашивать про жизнь Елены Станиславовны после выхода на пенсию, а приложив минимум ловкости и обходительности, довольно быстро вывела Муравьеву на рассказы о других членах клуба, в том числе и о тех, которые перестали посещать «Золотой век» после публикации в «Томилинском курьере».
— Лично я ни в какие привидения не верю, — категорично заявила Елена Станиславовна. — Какието маньяки, какието легенды... Это все полная чушь, деточка. Ну, я бы еще понимала, если бы речь шла о Старой Англии или замках Луары, но у насто какие могут быть легенды и маньяки? Откуда им взяться? У нас жизнь такая обыденная, такая серая. Нет, нет и нет, и Галя, и Аида сами виноваты в том, что их убили, вероятно, они комуто очень насолили. А чему удивляться? Они были такими... конфликтными, если вы пцнимаете, что я имею в виду. Вот помяните мое слово, они наверняка чемто когото сильно обидели. А те, кто волнуется и верит в глупые легенды, — это просто быдло, которому нечем занять мозги. Но мыто с вами интеллигентные женщины, деточка, мыто с вами понимаем, что к чему. Вы бывали за границей? А где? В Италии? И в Германии? Ну, тогда вы тем более должны меня понимать.
После этого разговор самым естественным образом свернул непосредственно на Галину Ильиничну и Аиду
Борисовну, потому что должна же была Елена Станиславовна объяснить, какими такими «конфликтными» были убитые и чем они могли когото обидеть.
К Галине Ильиничне Корягиной Елена Станиславовна испытывала неприкрытое презрение, которое даже не пыталась както закамуфлировать.
— Жуткая особа, просто жуткая, — говорила она. — Привыкла всеми командовать, а сама необразованная, тупая, за всю жизнь ни одной приличной книги не прочла. Такая, знаете ли, горластая, на крик брала, на демагогию, ну, как они там в своей партии привыкли. И всюду лезла, все время тянула одеяло на себя и совершенно не давала вздохнуть нормальным интеллигентным женщинам, если вы понимаете, что я имею в виду. Что с нее взяты плебейка — она плебейка и есть. Вся ее сущность была в ее речи, она через слово повторяла: «А все равно помоему вышло...», «Вот раньше...», «Вот при советской власти...», «Сталина на вас нету, он бы навел порядок!», «Жалко, у нас нет сто первого километра, как в Москве, выслать бы вас, блудниц».
— Блудниц? — переспросила Настя. — Это кого же?
— Ну как кого? Нас с Аидочкой. Аидочку она порицала за европейскую манеру одеваться.
«« ||
»» [57 из
294]