Александра Маринина - Жизнь после жизни
— А Аида Борисовна что отвечала?
— Она говорила: «Ах, Леночка, людские страсти и пороки везде одинаковы».
— А Елена Станиславовна что?
— А она обижалась, поджимала губы и говорила: «Конечно, Аидочка, тебе виднее, ты всю жизнь только с пороками и людской грязью дело имела, откуда тебе знать, что такое настоящая культура». Вот так они и собачились постоянно.
Разговоры с Муравьевой и Полосухиным оставили у Насти странное ощущение гадюшника. Надо же, пенсионеры развели между собой такое варево из взаимной неприязни! И при этом называли друг друга Леночкой, Галочкой и Аидочкой. Куда там молодым до них!
Что же касается самого Валерия Васильевича, то Настя по некотором размышлении пришла к выводу, что он — обыкновенный прилипала. Женился на женщине аккурат накануне ее отъезда в Германию, ясно ведь, что не просто так женился, а исключительно ради того, чтобы жить на вполне достойном социальном пособии и не работать. Трудно поверить, что он ее понастоящему любил, если знал, что она тяжело больна, и при этом позволял ей медленно и неуклонно убивать себя, то есть не просто равнодушно взирал на нарушения диеты, но еще и поощрял, и радовался. На диване полеживал, вышивал и смотрел телевизор. Ему что, в голову не приходило, что она может умереть от такой жизни? Он что, не думал, как будет жить, когда ее не станет? Одним словом, этот «замечательный, спокойный, вежливый и достойный во всех отношениях» Валерий Васильевич Полосухин простонапросто инертный, безынициативный, ленивый и не особенно умный человек. Надо же, а Елене Станиславовне он так нравится! Неужели она всего этого не понимает?
Настя вернулась во флигель, разделась, открыла компьютер, чтобы записать новые сведения, и обнаружила на консоли тонкую, большого формата книгу в яркой обложке. Она взяла ее, повертела в руках. Это был сборник сказок Аиды Павловой. Рядом лежала записка от Тамары: «Настенька, извините, что зашла без разрешения. Я подумала, что вам это может быть любопытно. Т.В.».
Действительно, любопытно. Насте хотелось как можно больше узнать о двух погибших женщинах, чтобы как можно лучше представлять себе их характер. В конце концов, даже маньяк вполне может ориентироваться не на внешность, а на личностные особенности жертвы, а уж если оба убийства были совершены по личным мотивам, то понимание характера потерпевших просто обязательно.
Она с неприязнью посмотрела на пейзйж, светящийся на экране включенного компьютера, и решила, что успеет еще все записать. А сейчас она заберется с ногами на оттоманку, накроется пушистым пледом, который обнаружила на полке шкафа, подсунет под спину подушку и почитает сказки Павловой. Ну пусть не все, пусть хотя бы одну. Настя наугад открыла книгу. Вот эту. Сказку про фарфорового гуся.
«« ||
»» [64 из
294]