Александра Маринина - Личные мотивы
— Я сейчас сбегаю на базар, — подхватила Раиса Соломоновна, — все куплю и быстро приготовлю.
Яков Наумович неожиданно нахмурился.
— Ты еще скажи, что пойдешь на Привоз, — недовольно проговорил он. — Сколько раз тебе повторять: надо говорить «на рынок», а не «на базар».
Его жена вздернула брови, неожиданно уперла руки в бока и заговорила с неподражаемым, но легко узнаваемым местечковым акцентом:
— На ринок?
Она так и сказала: на ринок, через «и».
— Еще же ж не все знают, шо я с Одессы! Так ты же ж уже всем расскажи, шоб все знали!
Настя прыснула, Чистяков открыто рассмеялся, а Фридман почему-то смутился. Раиса Соломоновна расхохоталась звонко и упоенно, даже слезы на глазах выступили.
— Я действительно одесская еврейка, — сказала она сквозь смех. — В свое время Яшенька с его рафинированным воспитанием был совершенно покорен моей черноморской непосредственностью, одесским колоритом и дивным акцентом. Но я уже столько лет живу с ним здесь, в Южноморске, что растеряла весь свой колорит. А он все выискивает неправильности в моей речи и не устает меня поправлять. Ну, я побежала. Скоро вернусь. Яша, где ключи от машины?
Яков Наумович выдал ей ключи от автомобиля, и она умчалась на рынок, а Настя начала задавать уже порядком надоевшие ей вопросы о раритетах, предметах коллекционирования и недоброжелателях Евтеева. Ответы она получила в точности такие же, что и прежде: не было, не было, не было.
«« ||
»» [138 из
338]