Александра Маринина - Личные мотивы
— Ой, да обидеть Митя мог кого угодно, — тут же откликнулась Раиса Соломоновна, — очень уж он был на язык несдержан, особенно у себя на работе, в больнице. Нас-то он не обижал никогда, просто удивительно было слышать, когда Гера Симонян рассказывал, какой Митя у себя в отделении бывает. Прямо как будто два разных человека. В больнице-то у него, почитай, необиженных и не было. Но не убивать же из-за этого! Тем более что Митя три последних года не работал, болел, дома лежал.
— А про родителей тех детей, чье лечение не было успешным, ничего не слышали? — спросил Чистяков. — Может, Дмитрий Васильевич что-нибудь рассказывал или тот же Симонян? Например, что кто-то ходит с жалобами, написал заявление в прокуратуру и что-то в этом роде. Может, кто-то угрожал ему, обещал отомстить?
Настя кинула на мужа благодарный взгляд. Если уж они всюду ходят вместе, то надо делать вид, что они оба работают в частном сыске, а то получится, что она собирает информацию, а мужик при ней без дела болтается.
— Да вы бы у Галки Симонян лучше спросили, уж если кто и знает, так она, у Геры от нее секретов не было, — посоветовал Яков Наумович.
— Мы спрашивали, — вздохнула Настя.
— И что она вам сказала?
— Что у любого врача есть неудачи, но если врач хороший, то к этим неудачам все относятся как к судьбе, никому и в голову не приходит мстить за них.
— Ну вот, — констатировала Раиса, — Галка лучше знает. Нам тут и добавить нечего. Во всяком случае, при нас ни Митя, ни Гера ничего такого не рассказывали. О неудачах говорили, конечно, делились с нами, да и между собой обсуждали, горевали, все думали, как можно было бы сделать, что еще можно было бы предпринять, чтобы избежать фатального конца. Но чтобы кто-то угрожал — нет, об этом разговоров не было.
— Ну что ж, спасибо.
Настя поднялась, вслед за ней встал со своего места Алексей, но Фридман протестующе замахал руками.
«« ||
»» [140 из
338]