Александра Маринина - Личные мотивы
— Ну хотите — поснимайте Геракла, я денег не возьму, вы своей камерой снимайте, я его подержу. Хотите? Нет, правда, вы моя самая любимая клиентка.
— Спасибо, не нужно. Ну счастливо, удачи тебе.
Настя погрустнела, ей было отчаянно жалко и пацана, и Геракла.
— Ну конечно, — проворчал Чистяков, — ты у него самая любимая, кто бы сомневался! Он не соврал, он такую лохушку, как ты, два года не встречал.
— Леш, ему зверей надо содержать и кормить, и самому питаться, и вообще как-то жить. Он же целый день толчется на этой набережной, людей ловит, в глаза им заглядывает, предлагает сфотографироваться, и на руках все время обезьяненок, который тоже не сидит спокойно. Представляешь, как он устал? И как ему все это обрыдло? Да пусть он на наши деньги хоть поест досыта, животное накормит и какие-то долги раздаст. Нет, Леш, мне этих денег совсем не жалко, наоборот, я рада, что все так вышло. Зато сколько радости мы ему доставили, представляешь?
Алексей обнял ее за плечи и вздохнул:
— Асенька, ты становишься сентиментальной. Это к старости, не иначе.
— Не смей говорить мне о старости! — рассердилась Настя.
— А чего ты так боишься? — удивился он. — Старость — это естественная вещь, никому не удалось ее миновать, кроме тех, кто умер молодым. И нечего ее бояться, я тебе это уж сколько лет объясняю, а ты все сердишься.
Она молча прижалась к плечу мужа. Как хорошо, что он рядом, и вообще хорошо, что он есть в ее жизни.
«« ||
»» [143 из
338]