Александра Маринина - Последний рассвет
Роман некоторое время собирался с мыслями, потом осторожно заметил:
– У нее руки дрожали. Очень сильно.
– Я видел, – откликнулся Антон, выворачивая на широкий проспект.
– Значит, она в чем то лгала, – с убежденностью проговорил Дзюба. – Почему у нее руки тряслись? Я в какой то момент даже подумал, что она вот вот шкатулку выронит на пол.
– Да нет, Рома, вряд ли она лгала. Просто ей было неприятно. И немного страшно.
– Страшно? – удивился Роман. – Не понял.
– Ну, смотри: пришли два чужих мужика, и она вынуждена рассказывать им о том, как оставила ребенка в роддоме. Ты что же думаешь, ей шоколадно было такое про себя рассказывать? А потом еще про то, как она взятку давала. Надо отдать ей должное: эта Нитецкая – сильная женщина, не побоялась честно рассказать об этом, хотя и рисковала. Ты наверняка не обратил внимания на то, как она качнулась вперед перед тем, как признаться, что она – мать Нины Панкрашиной. Вероника переместила вес тела на подушечки стоп, а это является сигналом «я решился и открываюсь». Запомни, пригодится. В общем, смелая она дамочка, уважаю. А вдруг мы с тобой начали бы носами крутить? Страшно было – а все равно рассказала. И вот ушли мы с тобой, а она там осталась, сидит и думает: привлекут ее теперь за дачу взятки или нет? Чего ж удивляться, что руки тряслись.
Роман помолчал, рассматривая попадавшиеся навстречу рекламные щиты. Потом резко повернулся к Антону:
– А не могла она убить Панкрашину?
– Могла, – рассмеялся Антон. – Теоретически. Но зачем?
«« ||
»» [122 из
325]