Александра Маринина - Последний рассвет
– Да вы что! – Волько побелел. – Как вы могли подумать! Конечно же, нет, я только попугать хотел. И еще строго настрого велел не бить и вообще не калечить, потому что ювелир работает руками, калека работать не сможет, если руки повредить. И вообще, я не живодер. Вы поймите, я не хотел Леониду зла, я не хотел ему ничего плохого, я просто защищался! Я был уверен, что это он хочет мне отомстить, и пытался его остановить. Напугать и остановить.
– Хорошо. Как именно вы намеревались напугать Курмышова?
– Я… Я не знаю… Я Грише сказал: на твое усмотрение, реши сам, по ситуации. Мне важен результат: Леонид должен испугаться так, чтобы навсегда забыть мысль отомстить мне.
– И что именно усмотрел Григорий Дубинюк? Он вам доложил, как он напугал Курмышова?
– Он… сказал, что похитил Леонида в четверг вечером и отвез в такое место, где он посидит немножко и остынет.
– В четверг вечером – это через день после приема? – уточнила Рыженко, которой в протокол нужно было вписывать не «четверги» и «следующие дни», а конкретные даты. – Двадцать второго ноября?
– Ну… да, наверное.
– И что было потом?
– Я не знаю… Я правда не знаю… Честное слово! Гриша сказал, что акция устрашения завершается, и в воскресенье, в самом крайнем случае – в понедельник, ювелир уже будет дома и станет тихим и покладистым.
– Когда Дубинюк сказал вам, что акция устрашения завершается?
«« ||
»» [265 из
325]