Александра Маринина - Смерть как искусство.
Своими глазами видел.
– Ну и снимай сам, – Ворон был откровенно невежлив. Но Змей оказался готовым ко всему, в том числе и к тому, что далеко не все на этой поляне будут ему рады.
– Я бы с удовольствием, но у меня нет рук и пальцев.
И Камень тут не помощник. Придется тебе, Ворон.
Больше некому.
Ворон нехотя слетел вниз и при помощи лапок, когтей и клюва довольно ловко развернул Кота Гамлета. Пришлось признать правоту Змея: Кот немедленно принялся вылизываться, причем делал это с хрюканьем, чавканьем и видимым удовольствием.
Закончив туалет, он уселся в центре змеиного кольца и заявил: – Как бы то ни было, а Льва Алексеевича мне очень жалко. Пусть хоть что про него говорят. Присутствующие поняли, что Кот неожиданно быстро оклемался и готов к беседе. Камня интересовал один вопрос, который ему не терпелось задать, но он разумно рассудил, что сначала Коту надо попить, потом дождаться, пока Белочка принесет плесень.
– Вы пока помолчите, уважаемый Гамлет, – строго проговорил Камень, – поберегите силы, они вам пригодятся, когда мы приступим к обсуждению рассказанного Вороном отрывка.
Вам надо попить, потом Белочка вас полечит, а уж тогда мы побеседуем. Кот послушно замолчал и улегся, уперевшись головой и лапами в тело Змея. Когда Белочка принесла плесень и сделала новую циновку с антибиотиком, в которую завернули Кота, Камень выступил со своим вопросом: – А что, этот Богомолов действительно такой противный, как рассказывал Гриневич? Гамлет возмущенно поднял голову и помотал ею, будто пытался стряхнуть с себя целебную плесневую завертку.
– Вот еще! – сердито промяукал он.
«« ||
»» [115 из
399]