Александра Маринина - Смерть как искусство.
Елена была благодарна ему за это молчаливое сочувствие и за теплое широкое плечо, на которое стекали ее слезы.
– Мы все очень переживаем за Льва Алексеевича, – наконец заговорил актер.
– Многие хотели приехать сюда, да что многие – практически все, но мы же понимаем – больница, реанимация, тебе тут не до нас, да такую делегацию сюда и не впустят, выпрут прямо с порога.
Я отбил себе право поехать и обещал сразу же позвонить и все рассказать.
Владимир Игоревич с утра уже звонил доктору, но тот ничего не сказал, жена, говорит, тут сидит, в коридоре, я ее только что видел, так что она, если захочет, сама вам все скажет, а я права не имею, потому что вы не родственник.
Ты не думай, Бережной каждый день звонит, а ему каждый день одно и то же отвечают: мол, жена все знает, а вам информацию не дадим. Но там, в театре, все сидят, после репетиции никто не ушел, все ждут, когда я позвоню и расскажу, как тут дела у Льва Алексеевича.
Елена вытерла слезы, еще раз всхлипнула и выпрямилась.
– Ну а вообще, как в театре дела? – спросила она просто для поддержания разговора.
Ей совсем было не интересно, как дела в «Новой Москве», но хотелось выглядеть вежливой, хотя бы в знак благодарности за внимание и поддержку.
– Да как… – махнул рукой Колодный.
«« ||
»» [135 из
399]