Александра Маринина - Смерть как искусство.
– Никак.
Все ждут Льва Алексеевича, без него ничего не двигается.
Сеня, конечно, проводит репетиции, все идет по графику, но это же не то, не то… Лучше Льва Алексеевича никто эту пьесу не поставит, никто не сможет сделать так, чтобы она продержалась хотя бы сезон, уж больно слабый материал.
Сеня не потянет.
Если он полностью соберет спектакль, это будет провалом уже на премьере.
И останусь я опять без главной роли.
У меня вся надежда только на то, что Лев Алексеевич скоро поправится и сам будет собирать спектакль. Пусть лучше мы его выпустим позже, пусть даже не в этом сезоне, а в следующем, но уж это будет действительно хороший спектакль. Никита говорил еще что-то в том же роде, но Елена уже не слушала его.
Ей стало вдруг неприятно и очень обидно.
Лева там, за этой стеклянной дверью, лежит в коме, и неизвестно, чем все это закончится, чем, когда и как, а эти, из театра, думают только о себе и о своих спектаклях и ролях.
И все их сочувствие к ней, к Елене Богомоловой, есть не что иное, как банальный сбор информации для удовлетворения собственного ориентировочного инстинкта: человеку свойственно неистребимое желание знать, на что лично он может рассчитывать, как будут развиваться события лично для него, что с ним будет и с какими обстоятельствами ему придется иметь дело.
«« ||
»» [136 из
399]