Александра Маринина - Смерть как искусство.
В общем-то это вполне понятно, и ничего плохого в этом нет, ничего предосудительного, но… Но почему-то очень больно, когда для тебя это вопрос жизни твоего единственного, близкого и любимого, а для других – всего лишь вопрос удовлетворения инстинкта.
– Посидеть с тобой? – участливо спросил Колодный.
– Хочешь, я сбегаю, куплю тебе поесть, кофе принесу, тут внизу есть кафетерий.
Или хочешь, вместе сходим, я с тобой посижу, а ты поешь.
Лен, возьми себя в руки, надо держаться, от того, что ты раскиснешь, никому легче не будет, и в первую очередь легче не станет Льву Алексеевичу.
– Я не хочу есть, – ровным голосом ответила Елена.
– Ты иди, Никита, иди, не надо со мной сидеть, я в порядке.
Скажи там всем вашим, что у нас все без изменений.
Она долго смотрела вслед Колодному, смотрела даже тогда, когда за ним давно уже закрылись двери лифта, расположенного в дальнем конце коридора.
Так она и просидела до вечера. Надо было уезжать домой, но на Елену накатила такая тоска, навалилась такая тяжесть, что не было сил сдвинуться с места.
«« ||
»» [137 из
399]