Александра Маринина - Смерть как искусство.
А ей он таким совсем не показался.
– Почему вы так уверены, что Черновалов сам ставить не будет? – спросил тем временем Сташис.
– Зачем же ему тогда становиться худруком? Для чего мечтать о своем театре, если в нем не ставить? – А он хочет осуществлять художественное руководство, – улыбнулась Евгения Федоровна, – и окончательно уйти на покой с такой должности, чтобы было не стыдно перед самим собой и перед потомками.
А сейчас Виктор Константинович кто? Никто.
Хоть и известный в прошлом режиссер, а все равно – никто. Настю ситуация с Черноваловым интересовала в меньшей степени, куда больше ее заинтересовали слова Арбениной о том, что Богомолов плохо обращается с актерами и другими работниками театра. Конечно, информация не нова, об этом ей и Гриневич говорил, но вот развить тему просто необходимо, может быть, всплывут интересные детали.
– Скажите, Евгения Федоровна, может кто-нибудь из ваших так сильно обидеться на Льва Алексеевича, что захочет убить его? – Да бог с вами! – замахала руками актриса.
– Никто! Обижаться – да, тут мы, актеры, первые. Но не убивать же! Люди театра вообще на убийство не способны, вам следует это понять, если хотите найти преступника.
Вы не там ищете.
Вам, наверное, уже десять раз сказали, что актеры – это большие дети? Ведь сказали же, правда? – Сказали, – не могла не признать Настя.
Арбенина прищурилась и пристально посмотрела сначала на нее, потом на Сташиса.
«« ||
»» [146 из
399]