Александра Маринина - Смерть как искусство.
А власти ему хочется.
Лев Алексеевич очень любит наведываться в разные цеха, проверять службы, ловить с поличным, чтобы не распивали на рабочих местах спиртное или даже просто чай, чтобы не шили в пошивочном цехе левые заказы, чтобы не нарушали дисциплину, и все прочее.
Такой, знаете ли, Карабас-Барабас, требовал работы, работы и работы, никаких нарушений и послаблений.
И еще он страшно любит увольнять, причем громко так, с криком, со скандалом, чтобы крикнуть во все горло: «Вон отсюда!!!», и чтобы весь театр это слышал и боялся.
«А ведь он Богомолова не любит, – думала Настя, внимательно слушая помрежа.
– И не просто не любит.
Он его ненавидит.
Люто.
Давно. Но что-то тут не то… Что-то не так… Надо поговорить с Антоном, может, он что-то углядел».
Театр волновался и негодовал. Как это можно: разрешить посторонним людям стоять на сцене, на этом святом месте, да еще перед спектаклем, да еще в уличной обуви! Это уму непостижимо! К сожалению, в последние двадцать лет такое случается все чаще и чаще, но Театр все никак не мог к этому привыкнуть, смириться и принять.
«« ||
»» [157 из
399]