Александра Маринина - Смерть как искусство.
– Почему же Бережной согласился на понижение в должности? Ведь он мог развернуться и уйти.
А он остался, – задумчиво заметила Настя.
– Разве он не обиделся? – Обиделся, конечно, – с готовностью кивнул главный администратор, – расстроился, переживал, что и говорить. Но он так любит театр, так предан ему, что не смог уйти, остался, пусть и распорядителем. Не могу я, говорит, бросить артистов на растерзание Богомолову, если я не буду стоять буфером между ним и актерами, театр вообще рассыплется.
– Значит, – вступил Антон, – Бережной заинтересован в том, чтобы Богомолова не стало и вместо него пришел другой худрук? Семаков мгновенно сделался будто ниже ростом, плечи приподнялись, почти полностью поглотив шею.
– Я этого не говорил, – быстро и нервно сказал он.
– И вообще, я ничего в этом не понимаю.
Это не моя епархия. Похоже, насчет епархии – его любимое выражение. На сегодня разговоров было уже достаточно, у Насти гудела голова, и они с Антоном решили закругляться.
Одевшись в служебном гардеробе, они сдали на вахте ключ от кабинета Богомолова и вышли на улицу.
Влажный холодный воздух моментально омыл лицо, с каждым вдохом проникая все глубже в легкие.
Уже через три шага Настя почувствовала, что озябла, но машина, слава богу, стояла совсем рядом.
«« ||
»» [169 из
399]