Александра Маринина - Смерть как искусство.
А когда ее уволили, меня на ее место и назначили.
– Уволили? – Настя моментально сделала стойку.
– За что? Или она все-таки сама уволилась? – Да нет, какое там сама! Уволил ее Лев Алексеевич, да с криком, со скандалом. Нина, конечно, отчасти сама виновата, маху дала, но все равно это было бесчеловечно.
Ведь столько лет безупречной работы! И вот, один-единственный промах – и все.
Бэлла рассказала, что в театре существует такой источник внебюджетных средств, как сдача в аренду, то есть в прокат, театральных костюмов. Когда спектакль списывают, остаются костюмы, многие в хорошем состоянии, и среди них бывают очень красивые, дорогие, исторические.
Вот их с удовольствием арендуют для стилизованных мероприятий, театрализованных представлений и всяких вечеринок.
Отдают в прокат, разумеется, то, что уже не нужно, а если что-то из таких костюмов планируется использовать, отдавать это нельзя ни в коем случае.
В «Новой Москве» от постановки «Бориса Годунова», которую списали два года назад, оставался очень красивый женский костюм.
Вообще от «Годунова» осталось много хороших костюмов, и их всегда охотно брали напрокат, и этот женский костюм тоже сдавали в прокат, но для новой постановки одной исторической пьесы решили его использовать, потому что делать новый очень дорого, его нужно вручную камнями и стразами расшивать, а это стоит больших денег, как и любая ручная работа.
В общем, этот костюм запланировали для новой пьесы, и в костюмерный цех сразу была дана команда его отвесить и в прокат не сдавать. Но кому-то приспичило получить для своей вечеринки именно этот костюм, и Нине Гункиной предложили очень хорошие деньги за то, чтобы она его все-таки отдала. Клялись и божились, что на следующий день вернут костюм в целости и сохранности. Ну, Нина не удержалась, деньги взяла, очень уж соблазн был велик, а зарплата-то копеечная.
«« ||
»» [194 из
399]