Александра Маринина - Смерть как искусство.
Семен Борисович сердился, он нетерпеливо постукивал зажигалкой по столу, за которым сидел вместе с помрежем, и покачивал ногой, всем своим видом показывая, что такое непродуктивное растрачивание драгоценного времени выводит его из себя и только хорошее воспитание удерживает его от того, чтобы взорваться. Наймушина подошла вплотную к Никите Колодному и что-то сердитым шепотом выговаривала ему, а Арцеулов с безмятежной улыбкой прохаживался вдоль выгородки и примерялся к стулу, на который он должен был сесть в процессе произнесения текста.
Через несколько минут Лесогоров прочитал вслух новый вариант, Колодный расплылся в улыбке, Арцеулов недоуменно тряхнул головой, дескать, не вижу особой разницы, но если вам так больше нравится – ради бога, а Семен Борисович Дудник кивнул помрежу Федотову, мол, годится, фиксируй изменение.
– Михаил Львович, пожалуйста, – обратился режиссер к Арцеулову, – с этого места и пойдем дальше, а то мы с вами совсем тут застряли, так мы до конца репетиции с места не сдвинемся.
Один раз пройдем и сделаем перерыв, пусть в голове уляжется. На этот раз неугомонного Никиту Колодного все, кажется, устроило, обмен репликами прошел благополучно, и Федотов объявил перерыв на пятнадцать минут.
Актеры и режиссер немедленно вышли из зала, кто-то – покурить, кто-то – позвонить, кому-то надо было в туалет, а Лесогоров остался на месте и продолжал записывать. Настя подошла к нему и села рядом.
Заглянула в тетрадь и поняла, что не ошиблась: драматург действительно стенографировал.
– Почему вы не пользуетесь диктофоном? – спросила она.
– Разве стенограмма лучше? Артем широко улыбнулся и закрыл тетрадь.
– Настоящий журналист должен обязательно владеть стенографией, потому что техника – штука крайне ненадежная, уж вы мне поверьте.
Она меня столько раз подводила! Техника в любой момент может отказать, или батарея сядет, или память окажется переполненной.
«« ||
»» [237 из
399]