Александра Маринина - Смерть как искусство.
– От меня ничего не скроешь в нашем театре, я здесь всю жизнь служу и всех насквозь вижу.
Дудник числился в «Новой Москве» очередным режиссером и после трагедии с художественным руководителем театра Львом Алексеевичем Богомоловым, который ныне лежал в реанимации и находился между жизнью и смертью, приступил по распоряжению дирекции к репетициям новой пьесы «Правосудие», которую до этого ставил сам Богомолов. Колодный удрученно молчал, потом протянул руки и взял на колени кошку Эсмеральду. Кошка с удовольствием потерлась лобиком о живот актера: Никиту она любила и привечала, хотя вообще-то была существом капризным и мало кому позволяла столь фривольное обращение с собой.
– Как вы думаете, Евгения Федоровна, преступника скоро найдут? – робко спросил он.
– Найдут, куда денутся.
Все ведь очевидно, – вздохнула актриса.
– Милицейские еще недельку-другую потолкутся у нас, да и выяснят все.
– Что выяснят? – проговорил Колодный с каким-то не то испугом, не то недоумением.
– Что у нас можно выяснить? Не мы же Льва Алексеевича… Никто из наших не мог.
Да и за что? Вы же не думаете… – Господи, Никитушка, сердце мое, да что тут думать-то? Ты что, сам не понимаешь, кто и за что хотел Леву убить? Это же очевидно. На следующий день Настя Каменская прямо с утра отправилась к своему давнему приятелю Григорию Гриневичу, работавшему помощником режиссера в одном из московских театров.
С Гришей они росли в одном доме и очень дружили в школьные годы, Гриневич в подростковом возрасте даже был в Настю влюблен, но она относилась к нему только как к доброму товарищу, а уж когда в девятом классе, придя учиться в физико-математическую школу, села за одну парту с Лешей Чистяковым, вопрос о романтических отношениях с кем бы то ни было, кроме Леши, отпал сам собой.
«« ||
»» [33 из
399]