Александра Маринина - Смерть как искусство.
Арбенина отказалась разговаривать с худруком, я, говорит, на конфликт с ним не пойду, мне еще поиграть хочется, рано мне на пенсию, а если мы не договоримся, он мне ролей давать не будет.
Театр тогда разделился на два лагеря, одни поддерживали Арбенину и говорили, что опасно и страшно вступать в конфронтацию с художественным руководителем, тем более что он не просто худрук, а худрук – генеральный директор, то есть еще и финансами распоряжается и вообще всем на свете.
Другие считали Арбенину предательницей и трусихой, которая печется только о своей шкуре.
Гриневич подлил Насте кофе и откусил пирожок.
– Я так понимаю, что ты насчет покушения на Богомолова информацию собираешь, верно? – Верно, – кивнула Настя.
– Так вот, имей в виду, в театре, не только в «Новой Москве», но и в любом, собирать информацию трудно, – предупредил ее Гриневич.
– Много выдумок выслушаешь, так что дели все, что тебе скажут, на сто пятьдесят и многократно проверяй и перепроверяй.
Во-первых, все панически боятся худрука, а уж если он в едином лице еще и директор, то страха перед ним еще больше.
Во-вторых, актеры – они особенные, никогда об этом не забывай.
Они выдумывают и свято верят в то, что говорят, поэтому выглядят совершенно искренними.
«« ||
»» [39 из
399]