Александра Маринина - Дорога
– В карты я не умею, – растерялась Леля.
– А я тебя научу. Тащи колоду, будем играть в «Верю – не верю».
Любе эта затея не очень понравилась, она не была сторонницей того, чтобы дети сызмальства приучались к картам, вот за Николашей не уследили вовремя, и ничего хорошего из этого не получилось, родителей без конца вызывают в школу, когда ловят парня за карточными играми на деньги со старшеклассниками. Но, с другой стороны, Леля преодолела неприязнь к соседской девочке и проявила инициативу в том, чтобы помочь развлекать больную, и эту инициативу следует поддержать. Люба молча выдала дочери колоду карт и продолжала заниматься домашними делами. Рядом все время бестолково толклась Татьяна Федоровна, которой хотелось быть рядом с внучкой, но которая не могла найти себе применения. Люба видела, что Родислава старуха Кемарская ужасно раздражает, но ничего не могла поделать.
– Потерпи, Родинька, – шепотом говорила она, – это всего на несколько дней. Ну хочешь – съезди к Лизе, проведи у нее вечер, а то нас действительно многовато на одной площади.
Родислав благодарно поцеловал жену в щеку и уехал. Коля после школы ушел с приятелями и вернулся, когда Люба уже покормила всех ужином, а Татьяна Федоровна ушла к себе.
– Ну, как наш лазарет? – весело спросил он.
Люба посмотрела на сына и увидела здоровенный синяк на правой скуле и ссадину на челюсти.
– Это что? – строго спросила она. – Ты опять подрался?
Вопрос был сформулирован со свойственной Любе деликатностью. Коля никогда не был драчуном и не занимался спортом, он больше специализировался на азартных играх, в которых весьма преуспел. Синяки и ссадины свидетельствовали только об одном: ему били морду. Вероятно, за не совсем честный выигрыш. Или за нежелание платить за проигрыш.
– Да ну, мам, не обращай внимания. Поцапались с пацанами, чего между своими не бывает. Ты же видишь, я цел и невредим.
«« ||
»» [119 из
354]