Александра Маринина - Дорога
– Это ж подумать, какое несчастье! – причитала Татьяна Федоровна, уплетая рыбу с жареной картошкой. – Ну как это так может быть, чтобы пассажирский теплоход врезался в опоры моста? Нет, тут что-то не так, тут что-то другое было.
– Что – другое, Татьяна Федоровна? Вы что имеете в виду? – спрашивал папа.
– Там как-то по-другому дело было, вот попомни мое слово. Неспроста это.
– Что – неспроста?
– А то, что нам не говорят, сколько человек погибло. Ведь такого не может быть, чтобы теплоход в мост врезался, а никто не погиб. Не может! Значит, если никто не погиб, то там что-то другое было, а не столкновение с мостом. А если все-таки теплоход в опору врезался, тогда пусть скажут, сколько народу погибло. Дурят нас, ой дурят! Все от нас скрывают, ничего не говорят. Это все специально делают.
– Кто делает, Татьяна Федоровна?
Леля видела, что отец давится от смеха и с большим трудом сдерживается, чтобы не прыснуть. Ей тоже стало смешно. Какая все-таки глупая старуха эта Ларискина бабушка, даже папа над ней смеется.
– Масоны, – низким басом проговорил Николаша, дурачась. – Верно, Татьяна Федоровна? Это все происки масонов и сионистов. И вообще, это мировой заговор.
Кемарская с вызовом вздернула голову.
– А и масоны! А что вы думаете? Наверняка на том теплоходе какие-нибудь известные люди плыли, вот их и решили извести. Я вам уже который раз говорю про это, а вы меня и слушать не хотите. Артистов изводят, убивают, а нам говорят, что они своей смертью померли. Вот в прошлом году артист Солоницын умер, тоже не случайно, он молодой совсем был. Про Брежнева я уж вообще молчу, тоже темная история.
«« ||
»» [192 из
354]