Александра Маринина - Дорога
– Татьяна Федоровна, Брежнев был глубоко больным человеком, он болел уже очень давно, – сказала мама.
– Может, и давно, – упорствовала Кемарская, – а только ясно, что те, кто замыслил его извести, хотели народу праздник испортить, хотели, чтобы он умер на Седьмое ноября, да только не вышло у них что-то, и он еще до десятого числа пожил. Вот докажите мне, что это не так! Докажите!
– Ничего, они и так праздник испортили, – ехидно сказал Коля, – вся страна хотела на День милиции концерт по телевизору смотреть, а его отменили.
Леле стало скучно. Она поняла, что почитать дома ей не дадут, беседа была оживленной, и в ее комнате все слышно, да еще телевизор орет, папа не разрешает звук убавлять, он за футбольным матчем следит. Девочка посмотрела в окно: еще совсем светло, может быть, удастся отпроситься на улицу. Она встала из-за стола и подошла к матери.
– Мам, можно, я на улицу пойду?
Мама взглянула на часы.
– Уже восемь. Не поздно? Разве из твоих девочек кто-нибудь сейчас гуляет?
– Да еще совсем светло! Наверняка кто-нибудь гуляет. А если нет – я книжку возьму, посижу во дворе, почитаю.
– А как же Лариса? Ты ее оставишь одну?
– Ну ма-ам!
«« ||
»» [193 из
354]