Александра Маринина - Дорога
Эта встреча подействовала на Родислава как наркотик. Теперь каждый вечер он приходил с работы, наспех ужинал, чем-то механически занимался, ожидая девяти часов – времени, когда он обычно начинал звонить Любе. Но если раньше эти звонки были связаны только с сыном, то теперь он звонил и подолгу, минут по сорок, разговаривал с ней о том, о чем привык разговаривать за все совместно прожитые годы. Если Коли к моменту девятичасового звонка дома не оказывалось, он звонил в одиннадцать и снова долго разговаривал с женой, потом в двенадцать, потом в час ночи – и так до тех пор, пока Люба не говорила: всё, он пришел и лег спать.
Лизе это очень не нравилось. Она ревновала, в ее представлении Родислав должен был, уйдя из семьи, обрубить все концы и окончательно порвать связь с женой и детьми. А тут он приходит с работы – и начинается бесконечный перезвон и обмен информацией. Да еще телефон уносит, чтобы она не слышала, о чем он с Любой разговаривает. Да и о чем можно так долго разговаривать? Сын пришел – сын не пришел, вот и весь разговор, а он часами на телефоне висит.
И вообще, она довольно быстро поняла, что с Родиславом ей трудно. Она не привыкла жить с мужчиной постоянно, у нее были только любовники, и ей казалось, что постоянная жизнь с любимым мужчиной – это такой вечный праздник, когда все красиво и замечательно, когда каждый день признания в любви, цветы и много интима. А тут оказалось, что спать с Родиславом неудобно, он ворочается и занимает на неширокой кровати слишком много места, с ним тесно, и в целом жить с ним неудобно, он требует много сил, внимания и заботы. Лиза внезапно почувствовала себя закабаленной, ведь прежде никто не требовал от нее, чтобы она все делала быстро, хорошо, красиво и вкусно, а теперь от нее постоянно что-то требуют и требуют – выглаженных сорочек, постиранного белья, домашней стряпни, чистоты в ванной и на кухне. Праздник закончился в первые же два дня, и началась тяжелая работа, у Лизы к уже имеющимся двум детям прибавился третий ребенок, которого нужно как следует кормить и за которым нужно все время ухаживать. У нее не было на это сил, и это было совсем не похоже на ту сказку, которую она сама себе нарисовала много лет назад и которую пестовала в своем воображении, мечтая о том, как Родислав наконец разведется и женится на ней. И, кроме всего прочего, оказалось, что секса в их жизни не только не стало больше, но он стал еще более редким, чем когда Родислав приезжал к Лизе как к любовнице. Сама Лиза теперь гораздо больше уставала и почти никогда не проявляла инициативу, а Родислав так переживал из-за сына и так поздно ложился, что уже было не до любви.
Однажды она не выдержала.
– Ну что ты так бесишься из-за Коли? Чего ты звонишь постоянно, как будто чем-то можешь помочь? Или что, если он не придет ночевать, ты пойдешь по всем притонам его искать?
– И пойду, – ответил Родислав. – Если надо – буду и по притонам ходить, и по больницам его искать. И Любе буду звонить, и успокаивать ее, и поддерживать, потому что он – мой сын, а она – моя жена, с которой я прожил двадцать один год, она – мать моего сына, и Колька – наша общая с ней беда, наш общий крест, и нести его мы будем вместе.
– Если она твоя жена и у вас с ней все общее, тогда что же у нас с тобой? Ну, ответь, у нас-то с тобой что? У нас дети не общие? И ты не собираешься на мне жениться?
Вопрос ее остался без ответа, Родислав только вздохнул, взял телефон и ушел в ванную в очередной раз звонить.
Но если Родислав не ответил на вопрос вслух, это не означало, что он о нем забыл. Голос Лизы, произносящий: «У нас-то с тобой что?», еще долго звучал в его голове, заставляя искать ответ. Ответ находился, но был неутешительным. Да, они с Лизой были хорошими любовниками, но как семья они не состоялись и состояться не могут ни при каких обстоятельствах. Перелистнуть страницу, забыть прошлое, зачеркнуть его и начать новую жизнь не получилось.
Он попытался объясниться с Лизой, надеясь на то, что она, как и Люба в свое время, его поймет и пойдет навстречу.
«« ||
»» [250 из
354]