Александра Маринина - Дорога
– Папа, раньше – это было раньше. Твои коллеги поздравляли тебя на работе, а маминой заботой было собрать твоих личных друзей. У тебя вообще об этом никогда голова не болела, за тебя все решали и все делали. Это время закончилось, и тебе придется к этому привыкнуть. Твое шестидесятилетие мы отмечали, когда была жива мама и ты был на высокой должности, после этого были обычные дни рождения, с которыми я справлялась сама, но теперь – другое дело. Семьдесят лет – это серьезная дата, ее нужно отметить как следует, и без твоего участия ничего не получится. Поэтому надень, пожалуйста, очки, – с этими словами Люба нагнулась, подняла с пола очки и протянула отцу, – перестань злиться и давай заниматься делом.
– Настырная ты, Любка, и упрямая, ничем тебя не собьешь, – проворчал отец. – Как Томка стала.
Люба замерла и почувствовала, как затряслись ее руки. Впервые за много лет отец вслух произнес имя старшей дочери. Что это значит? Отец сердится на нее так же сильно, как в свое время на Тамару? Или, наоборот, злость постепенно проходит, сейчас он уже может произнести имя, а потом, бог даст, и вовсе смягчится?
Вечером она рассказала обо всем Родиславу.
– Ты смотри! – удивленно воскликнул муж. – Намечается явный прогресс. Может, попробовать поговорить с ним?
– Ой, нет, Родинька, – Люба покачала головой. – Я боюсь.
– Я сам поговорю, – решительно произнес Родислав.
Он боялся тестя не меньше, чем сама Люба, но ему очень хотелось сделать ей что-нибудь приятное. Его все еще грызло чувство вины за свой уход к Лизе, и он пытался хоть как-то эту вину искупить. Надо только правильно улучить момент для такого разговора.
Момент показался Родиславу подходящим в то воскресенье, когда Головин приехал в гости к дочери и застал все семейство в полном сборе – это был как раз такой день, когда Николаша после очередного буйного загула сидел дома и готовился к зачету перед зимней сессией, попутно изображая примерного сына, брата и внука. Дождавшись, когда все насладятся вкусным воскресным обедом, Родислав решил, что можно рискнуть. Люба на кухне мыла посуду, Леля и Николаша разошлись по своим комнатам, а Николай Дмитриевич пребывал в благостном расположении духа.
– Я тут по своим делам связывался с Горьковским управлением, – осторожно начал Родислав, – и заодно решил узнать насчет Григория Виноградова.
«« ||
»» [256 из
354]