Александра Маринина - Дорога
Он ждал, что тесть нахмурит брови, сделает вид, что знать не знает имени Тамариного мужа, и непонимающе спросит, кто такой этот Виноградов и почему о нем надо было наводить справки. Но ничего подобного не произошло. Николай Дмитриевич промолчал, только вопросительно посмотрел на него.
– Знаете, – продолжал Родислав уже смелее, – я был готов к тому, что мне начнут перечислять его грехи и провинности или по крайней мере скажут, что он давно уже на заметке у оперов. И оказалось, что ничего подобного. Представляете? Его прекрасно знают, он – городская знамени-тость, очень уважаемый человек. И отзывы о нем прекрасные и как о мастере, и как о личности. Самое забавное, что мне не только о нем рассказали, но и о его жене, дескать, она – самый известный в городе парикмахер, к ней не попасть, надо записываться задолго. А я слушаю с умным видом и киваю, как будто не знаю, что речь идет о нашей Тамаре.
– Ты мне это все к чему говоришь-то? – равнодушно спросил Головин.
«Не кричит, не злится, – подумал Родислав. – Уже хорошо. Попробуем продолжить».
– Я помню ваши опасения насчет того, что Тамара выходит замуж за человека, нечистоплотного в финансовых делах. Но вот видите, прошло почти восемь лет – и ничего страшного не случилось, Виноградов ничем себя не замарал, не скомпрометировал. Наоборот, его все знают и очень уважают. Может быть, вы напрасно беспокоились?
Головин ничего не ответил, он сидел, упершись взглядом в телевизор, по которому показывали какой-то старый телеспектакль. Родислав чувствовал, что его слова бесследно исчезают в этом глухом молчании, как в болоте. Он решил больше не настаивать. Пока.
В следующий раз он вернулся к этому разговору через две недели, когда приехал из очередной командировки. Николай Дмитриевич, как обычно, стал расспрашивать о том, что делается на местах, или, как принято было говорить в милицейской среде, «на земле». Родислав подробно и охотно отвечал на вопросы тестя. Особенно Головина интересовало, как приживаются на местах новые руководители – так называемый партийно-комсомольский набор. С этим дело обстояло из рук вон плохо, партийные и комсомольские работники не понимали в милицейских делах ровным счетом ничего и даже не имели юридического образования, и из-за этого частенько доходило не только до скандалов, но и до нелепых курьезов.
– Представьте себе, молодой опер, очень способный, любит свое дело, горит на работе, хочет многому научиться у старых профессионалов, в общем, отличный парень. Таких всегда было немного, и хорошие начальники за них обеими руками держались. Представили?
– Еще бы, – понимающе кивнул Головин. – Я сам таких мальчишек любил и всегда защищал по службе, берег. И что с ним?
– На территории разрабатывают операцию по задержанию опасного преступника. Причем он действительно опасный, может быть вооружен, а кроме того, имеет разряд по самбо и карате и страшно агрессивен, то есть брать его надо продуманно и большой группой. И вот наш опер, зовут его Мишей, совершенно случайно встречает этого бандита на опушке леса. Операция по задержанию запланирована на следующий день, потому что точно известно, где этот бандит будет находиться и где его удобнее всего конвертовать. Миша понимает, что ему, молодому, неопытному и не имеющему разряда по хоть какому-нибудь единоборству, с этим бандюком не справиться. Но при этом чисто инстинктивно он уже сделал шаг ему навстречу и посмотрел в лицо. В этой ситуации просто развернуться и уйти было нельзя, и Мишка придумал для себя легенду прикрытия – подошел и попросил закурить. Как нормальный опер, он в этот же день доложил по команде о том, что произошло. И вот вызывает его начальник из этих, из новых комсомольских, и начинает орать: «Как ты посмел дать преступнику уйти? Ты замарал честь офицера, ты струсил, ты показал всему преступному миру, что советский милиционер способен только на то, чтобы попросить у бандита сигаретку. Ты бы еще у него денег попросил! Трус! Предатель!» Другие опера грудью за Мишу встали, с пеной у рта доказывали, что он поступил абсолютно грамотно, не полез на рожон, потому что был при оружии, а этот преступник наверняка его заломал бы и мало того, что оставил бы калекой, если не трупом, так еще и оружие забрал бы и тут же ушел из города, а так его на следующий день спокойно взяли при проведении хорошо продуманной и подготовленной операции. Думаете, комсомолец-начальник понял, о чем ему толковали? Да ни в одном глазу! Он в наши милицейские тонкости вникать не намерен и учиться ничему не собирается. Вы даже в страшном сне не сможете увидеть, что он сотворил.
«« ||
»» [257 из
354]