Александра Маринина - Ад
– Я ведь, как только в Москву вернулся после каникул, сразу в школьной библиотеке «Войну и мир» взял и прочитал от корки до корки. Про войну было интересно, а про мир и любовь я пролистывал, скучно было.
– А я думала, ты сейчас скажешь, что прочитал Толстого и сразу понял, что любовь – это не ерунда, – уколола его Люба.
– Ничего подобного я не понял, – признался он, – но я понял другое: если Томка в этом разобралась, пробралась сквозь любовную скучищу и что-то поняла, значит, она умнее меня. И тогда я ее тоже зауважал. Кстати, как у нее дела?
– Нормально. Работает, руководит, деньги зарабатывает.
– Оправилась?
– Да как сказать… С виду – да. Спокойная, веселая, по театрам ходит, по концертам, по гостям. Я недавно к ней ездила. Выглядит она хорошо. Но знаешь, что она мне сказала? До смерти Гриши она жила одной жизнью, которая закончилась, ушла вместе с ним. Теперь началась другая жизнь, в которой никто не назовет ее Солдатиком и не скажет, как сильно ее любит. Жизнь, в которой она не любит никого так сильно, как Гришу. Она понимает, что новая жизнь другая, не такая, как прежняя, и ее надо достойно прожить, но ей очень трудно на эту жизнь настроиться, потому что в душе она все равно остается Гришиной женой. Понимаешь? Не вдовой, а именно женой. Для того чтобы жить новой жизнью, надо стать вдовой, а она по-прежнему жена. Тома говорит, что как будто выходит на сцену и произносит текст из совсем другой пьесы. Все актеры играют один спектакль, а она – какой-то другой и никак не может перестроиться и вспомнить правильный текст.
– Понятно, – задумчиво протянул Андрей. – Надо же, какой образ… неожиданный. Томка всегда была ни на кого не похожа.
Люба внезапно улыбнулась и легко прикоснулась к плечу Бегорского.
– А знаешь, что она мне говорила, когда мы были маленькими? Что я должна дружить с тобой, а не с Родиком, потому что от тебя я могу многому научиться и это будет мне полезно, а от Родика никакого толку.
– Да ну? – изумился он. – Правда, что ли? А ты что?
«« ||
»» [109 из
480]