Александра Маринина - Ад
– Ну, тогда отправляйся в октябрь, – разрешил Камень. – Там уж точно с Ларисиным ребенком будет все понятно.
На этот раз Ворон вернулся не так быстро, Камень успел не просто задремать, но и целый сон посмотреть. Сон был ярким, красочным и очень радостным. Они со Змеем и Вороном втроем встречали какой-то праздник, вроде бы и Новый год, потому что ель стояла наряженная, вся в игрушках и в переливающихся гирляндах, но при этом светило яркое солнце, было совсем тепло, и рядом с Камнем цвели цикламены. Змей и Ворон помирились, в сущности, по этому сну выходило, что они и не ссорились никогда, и все были веселые и счастливые и обсуждали предстоящую женитьбу Ветра. Жениться он должен был почему-то на белочке, на той самой, с которой так усиленно флиртовал в реальной жизни Ворон. Но Ворон во сне совсем не ревновал, наоборот, радовался и за старого приятеля, и за свою подружку – многодетную мать. В общем, все было здорово!
Проснулся Камень оттого, что Ворон осторожно тюкал его клювом по макушке.
– Просыпайся, соня, – вполголоса приговаривал он.
– Я не сплю, – хриплым со сна голосом отозвался Камень. – Так, задремал немного. Ну, что там, рассказывай.
– Родила! – с гордостью объявил Ворон, словно в том была его несомненная заслуга. – Еще в августе. Мальчика. Назвала Костиком.
– А отчество? Отчество-то у него какое? Ты в свидетельство о рождении заглянул?
– Сергеевич он. Как Станиславский.
– Как кто?
– Константин Сергеевич Станиславский. Был там у них такой театральный деятель, жутко знаменитый, у него даже какая-то своя особая система была, так и называлась: система Станиславского.
«« ||
»» [145 из
480]