Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
Вместе с Амарантой он составил замечательный альбом открыток, полученных из Италии.
На каждой такой открытке имелась влюбленная пара в укромном уголке среди зелени парка и виньетка - сердце, пронзенное стрелой, или позолоченная лента, концы которой держат в клювах два голубка.
"Я знаю этот парк во Флоренции, - говорил Пьетро Креспи, перебирая открытки.
- Стоит вытянуть руку, и птицы уже летят за крошками".
Иногда при виде какого-нибудь акварельного изображения Венеции тоска по родине превращала в его памяти запах тины и гнилых морских ракушек, исходящий от каналов, в легкий аромат цветов.
Амаранта вздыхала, смеялась и мечтала об этой стране красивых мужчин и женщин, говорящих на языке детей, о старинных городах, от былого величия которых остались лишь роющиеся в мусоре кошки.
Наконец-то Пьетро Креспи обрел любовь, обрел после того, как в погоне за ней пересек океан, после того, как спутал ее со страстью, торопливо и пылко целуясь с Ребекой.
Счастье принесло с собой процветание.
Магазин Пьетро Креспи занимал уже почти целый квартал и стал настоящей оранжереей фантазии - в нем можно было увидеть и точную копию флорентийской колокольни, отмечающую время боем курантов, и музыкальные шкатулки из Сорренто, и китайские пудреницы, которые, когда откроешь крышку, играют мелодию из пяти нот, и все музыкальные инструменты, какие только можно вообразить, и все заводные устройства, какие только можно придумать.
Во главе магазина стоял Бруно Креспи - младший брат, не обладавший талантами, необходимыми для преподавания в музыкальной школе.
«« ||
»» [154 из
550]