Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
Он был еще настолько невинным, что спросил Амаранту, почему с ней такое случилось, и она ответила: "Копали, копали и выкопали", - и показала рукой, как это делали.
Много времени спустя, когда она, оправившись после смерти Пьетро Креспи, снова стала мыться вместе с Аурелиано Хосе, он уже не обратил внимания на впадину, но вид ее пышных грудей с коричневыми сосками вызвал у него неведомую доселе дрожь.
Он продолжал изучать ее, проникая постепенно в чудо тайного тайных, и чувствовал, что от этого созерцания тело его покрывается гусиной кожей, такой же, какая покрывает ее тело от соприкосновения с водой.
Еще совсем малышом Аурелиано Хосе взял за привычку перебегать чуть свет из своего гамака в постель к Амаранте, близость которой обладала свойством отгонять его страхи, порожденные темнотой.
Но после того дня, когда он обратил внимание на ее нагое тело, уже не боязнь темноты побуждала его забираться под сетку от москитов на кровати Амаранты, а жгучее желание ощущать тепло ее дыхания на заре.
Однажды на рассвете - это случилось как раз в ту пору, когда Амаранта отвергла полковника Геринельдо Маркеса, - Аурелиано Хосе проснулся с ощущением, что ему нечем дышать.
Он почувствовал пальцы Амаранты, которые, словно горячие, алчные червячки, подбираются к его животу.
Прикинувшись спящим, Аурелиано Хосе перевалился на спину, чтобы облегчить им доступ.
Эта ночь связала его и Амаранту нерасторжимыми узами сообщничества, хотя оба делали вид, будто не знают того, что им было известно, равно как и того, что каждый из них знает, что другому все известно.
Аурелиано Хосе лежал теперь без сна до тех пор, пока часы не заиграют полуночный вальс, а созревшая девственница, чья кожа уже начинала навевать печальные мысли, не имела ни минуты покоя до тех пор, пока под ее сетку не проскользнет тот лунатик, которого она вырастила, и не предполагая, что он ей станет временным средством от одиночества.
«« ||
»» [211 из
550]