Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
- Пошел ты к чертовой матери, кум, - ответил он.
С самого своего возвращения и вплоть до этой минуты полковник Аурелиано Буэндиа не позволял себе взглянуть на генерала с участием.
Теперь он удивился его постаревшему виду, дрожащим рукам и какой-то будничной покорности, с которой осужденный ждал смерти, и почувствовал глубокое презрение к себе, но спутал его с пробуждающимся состраданием.
- Ты знаешь не хуже меня, - сказал он, - что всякий военный трибунал - это фарс, на самом деле тебе приходится расплачиваться за преступления других.
На этот раз мы решили выиграть войну любой ценой.
Разве ты на моем месте не поступил бы так же? Генерал Монкада встал, чтобы протереть полой рубашки свои толстые очки в черепаховой оправе.
- Вероятно, - заметил он.
- Но меня огорчает не то, что ты собираешься меня расстрелять: в конце концов, для таких людей, как мы, это естественная смерть.
- Он положил очки на постель и снял с цепочки часы.
- Меня огорчает, - продолжал он, - что ты, ты, который так ненавидел профессиональных вояк, так боролся с ними, так их проклинал, теперь сам уподобился им.
«« ||
»» [238 из
550]