Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
Как только он вышел во двор, в четыре часа десять минут, до его слуха донеслись отдаленные звуки медных труб, раскаты большого барабана и ликующие крики детей, и в первый раз со времен своей юности он умышленно ступил в западню тоски и снова пережил тот чудесный день с цыганами, когда отец взял его с собой посмотреть на лед.
Санта София де ла Пьедад оставила дела, которыми занималась на кухне, и побежала на улицу.
- Это цирк, - крикнула она.
Вместо того чтобы идти к каштану, полковник Аурелиано Буэндиа тоже вышел из дому и смешался с толпой зевак, которые глазели на двигавшуюся по улице процессию.
Он увидел облаченную в золотые одежды женщину на спине слона.
Увидел печального одногорбого верблюда.
Увидел медведя, наряженного голландкой, который отбивал такт, хлопая ложкой по кастрюле.
Увидел паяцев, выделывающих разные штуки в самом конце процессии, и, после того как все прошли и на улице ничего не осталось, кроме залитого светом пустого пространства, летающих муравьев и нескольких зевак, завязнувших в трясине нерешительности, снова встретился лицом к лицу со своим жалким одиночеством.
Тогда он, думая о цирке, направился к каштану и, пока мочился, пытался продолжать думать о нем, но уже ничего не мог вспомнить.
Втянул голову в плечи и застыл, уткнувшись лбом в ствол дерева.
«« ||
»» [377 из
550]