Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
Не посоветовавшись с мужем, она на следующий день собрала свой багаж, уложила в маленький чемодан три смены белья для дочери и за полчаса до отхода поезда явилась к Меме в спальню.
- Пошли, Рената, - сказала она.
Фернанда не дала никаких объяснений, Меме со своей стороны не ждала и не хотела их.
Она не знала, куда они идут, ей это было безразлично, даже если бы ее повели на бойню.
С того мгновения, как она услышала выстрел на заднем дворе и одновременно с ним крик боли, вырвавшийся у Маурисио Бабилоньи, Меме не сказала ни слова и больше уже не скажет до конца своей жизни.
Когда мать велела ей выйти из спальни, она не причесалась, не умылась и села в поезд как сомнамбула, не обращая внимания даже на желтых бабочек, продолжавших кружиться над ее головой.
Фернанда никогда не узнала, да и не пыталась выяснить, было ли каменное молчание дочери добровольным или девушка онемела после обрушившегося на нее удара.
Меме почти не заметила, как они проехали по бывшим заколдованным землям.
Она не видела тенистых нескончаемых банановых плантаций по обе стороны железнодорожного полотна.
Не видела белых домов гринго с садами, иссушенными жарой и пылью, и женщин в коротких брюках и полосатых сине-белых кофточках, игравших в карты на верандах.
«« ||
»» [411 из
550]