Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
Она стояла посреди приемной в потоках желтого света, льющегося сквозь витражи, и думала о Маурисио Бабилонье, а потом из соседней комнаты вышла очень красивая послушница, держа на руках ее чемоданчик с тремя сменами белья.
Дойдя до девушки, она, не останавливаясь, протянула ей руку и сказала: - Пойдем, Рената.
Меме взяла эту руку и безропотно позволила увести себя.
Когда Фернанда в последний раз увидела дочь, та шла, приноравливаясь к шагу послушницы, уже по ту сторону только что закрывшейся за ней железной решетки монастырского двора.
Меме все еще думала о Маурисио Бабилонье - об исходившем от него запахе машинного масла, о свите из желтых бабочек - и будет думать о нем каждый день своей жизни, вплоть до того далеко осеннего утра, в которое она умрет от старости в мрачной больнице Кракова, умрет под чужим именем и так и не произнеся ни слова.
Фернанда возвратилась в Макондо в поезде, охраняемом вооруженными полицейскими.
Во время путешествия ее поразили напряженные лица пассажиров, войска на улицах городов и селений, разлитое в воздухе ожидание чего-то значительного, что должно произойти, но Фернанда не понимала, в чем дело, пока, уже в Макондо, ей не рассказали, что Хосе Аркадио Второй подстрекает рабочих банановой плантации к забастовке.
"Только этого нам не хватало, - сказала себе Фернанда.
- Анархиста семье".
Забастовка началась через две недели и не имела тех драматических последствий, которых все опасались.
«« ||
»» [414 из
550]