Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
усеянной клещами шерстью и струпьями, но в отличие от исчадия
ада, виденного священником, части этого тела походили на
человеческие; мертвый напоминал скорее даже не человека, а
захиревшего ангела; у него были чистые и тонкие руки, огромные,
сумрачные глаза, а на лопатках - две мозолистые культи,
иссеченные рубцами, - остатки мощных крыльев, которые,
по-видимому, были обрублены топором дровосека. Труп подвесили
за щиколотки к одному из миндальных деревьев на площади, чтобы
все могли на него посмотреть, а когда он начал разлагаться,
сожгли на костре, ибо невозможно было определить, кто этот
«« ||
»» [1140 из
1392]