Габриэль Гарсия Маркес - Сто лет одиночества
отбить Аурелиано почки коленями и одновременно впивалась ему
ногтями в лицо, однако ни он, ни она не издали и вздоха,
который нельзя было бы принять за спокойное дыхание человека,
созерцающего у открытого окна мирный апрельский вечер. Это была
свирепая борьба, битва не на жизнь, а на смерть, но со стороны
она такой не казалась, потому что состояла из столь медленных,
осторожных и торжественных нападений и увертываний, что за
время, проходившее между ними, вполне могли бы еще раз зацвести
петуньи, а Гастон в соседней комнате мог бы позабыть свои мечты
аэронавта, - все выглядело так, словно двое повздоривших
«« ||
»» [1320 из
1392]