Роберт Маккаммон - Лебединая песнь. Последняя война
Кинокиоск рекламировал: «Рожденный стоя». Надписи выскакивали из каждого углубления и дверного проема: Секс-книги! Сексуальная помощь! Кабина для желающих быстро разбогатеть! Оружие боевых искусств! Гром басов музыки доносился из дверей бара, и другие ударные бессвязные ритмы дополняли его, извергаясь из громкоговорителей, установленных вдоль шеренги книжных лавочек, баров, стриптиз-шоу и порнотеатров. В почти половине двенадцатого Сорок Вторая улица около края Таймс-сквера представляла парад человеческих страстей. Юный латиноамериканец, держа руки кверху, кричал:
— Кокаин! Опиум! Крэк! Прямо здесь!
Неподалеку конкурирующий продавец наркотиков раскрыл свое пальто, чтобы показать пластиковые мешочки, которые принес, и вопил:
— Только вдохните — и вы полетите! Дыши глубоко — дешево, дешево!
Другие продавцы кричали в автомашины, которые медленно двигались вдоль Сорок Второй. Девушки в блузках, оставлявших неприкрытыми руки, спины и животы, джинсах, модных штанишках или кожаных лосинах стояли у двери каждой книжной лавочки и кинотеатрика или знаком предлагали тем, кто за рулем, сбавить скорость; некоторые уступали, и Сестра Ужас наблюдала, как юные девчонки уносились в ночь с незнакомцами. Шум почти оглушал, а через улицу перед «тип-шоу» двое молодых черных парней сцепились на тротуаре, окруженные кольцом других, смеющихся и подзадоривающих их на более серьезную драку. Возбуждающий аромат гашиша плавал в воздухе — фимиам убежища от жизни.
— Кнопочные самооткрывающиеся ножички! — вопил другой продавец. — Ножички прямо здесь!
Сестра Ужас продолжала идти, ее взгляд устало перебегал с одного на другое. Она знала эту улицу, это пристанище демонов; много раз она приходила сюда проповедовать. Но проповеди никогда не имели действия, ее голос тонул в громе музыки и криках людей, что-то продающих. Она споткнулась о тело чернокожего, распростершееся на мостовой; глаза его были открыты, кровь из ноздрей натекла лужицей. Она продолжала идти, натыкаясь на людей, ее отталкивали и обругивали, а неоновый свет слепил ее. Рот ее был открыт, и он кричала:
— Спасите ваши души! Конец близок! Бог милостив к вашим душам!
Но никто не обращал на нее внимания. Сестра Ужас вклинилась в месиво тел, и вдруг лицом к лицу столкнулась со старым, сгорбленным человеком в заблеванной спереди рубахе. Он выругался на нее и схватился за ее сумку, выхватил несколько вещей и убежал прежде, чем она смогла ему хорошенько дать по морде.
— Чтоб тебе сгореть в Аду, сукин сын! — прокричала она, но тут волна леденящего страха прошила ее, и она вздрогнула.
«« ||
»» [18 из
988]