Роберт Маккаммон - Лебединая песнь. Последняя война
— Я не ученый, — отважился Арти, сидевший между ней и латиноамериканкой, но я думаю, что взрывы подняли столько пыли и мусора в воздух, что из-за этого с атмосферой что-то произошло — искривление солнечных лучей или что-то в этом роде.
— Я никогда…
Никогда раньше так не мерзла! — Зубы у нее стучали. — Я просто не могу согреться!
— Лето закончилось, — сказала Сестра, роясь в своей сумке. — Думаю, что лета теперь не будет.
Она вытащила ломтики ветчины, намокшие остатки хлеба и две банки анчоусов. В ее сумке, заметно пострадавшей от воды, были еще и другие вещи, найденные сегодня: маленькая алюминиевая кастрюля с пластмассовыми ручками, маленький нож с заржавленным лезвием, банка растворимого кофе и одна толстая садовая перчатка без двух отгоревших пальцев. На дне лежало стеклянное кольцо, которое Сестра не вынимала, не трогала с того момента, как они выбрались из туннеля. Она берегла это сокровище, чтобы рассматривать его и касаться, на будущее, как самый сладкий кусок, оставляемый напоследок.
Никто из них не заговаривал о Голландском туннеле. Он казался будто бы таинственным кошмаром, чем-то, что им хотелось забыть. Но теперь Сестра чувствовала себя сильнее. Они прошли через туннель. Они могли теперь пройти через подобное и в другую ночь, и в другой день.
— Берите хлеб, — сказала она им. — Вот. Не налегайте на ветчину.
Она жевала намокший кусок хлеба и наблюдала, как ест латиноамериканка.
— У тебя есть имя? — спросила Сестра.
Латиноамериканка смотрела на нее без интереса.
«« ||
»» [195 из
988]