Руслан Мельников - Муранча
Товарное изобилие, от которого прежде разбегались глаза, куда-то бесследно исчезло. Вместе с товаром пропали и люди. Среди поваленных прилавков и порушенных построек не наблюдалось никаких признаков жизни. Не сновали торговцы с тюками и коробами, не толпились в узких проходах покупатели и зеваки, не шныряли карманники. Не слышались голоса зазывал, не было азартной торговли и горящих глаз.
Такими диаспорские базары Илья еще не видел.
— Ишь, нас заставляют работать, а своих всех уже эвакуировали, — не прекращая качать рычаги дрезины, сердито процедил Бульба.
«Ну, положим, не всех», — мысленно возразил ему Илья. Диаспорских тоже немало у стены осталось. К тому же к работам из беженцев были привлечены только крепкие и здоровые мужчины. Обременять трудовой повинностью женщин и детей Диаспора не стала.
— И манатки свои унесли! — тихонько возмущался Бульба, зыркая по сторонам.
Унесли… Но это свидетельствовало лишь об организованности и предусмотрительности диаспорских. В самом деле, оказаться на чужой станции с пустыми руками — не самая радостная перспектива. А товар диаспорских — это все-таки не станки и железки сельмашевцев. Такой товар можно упаковывать и забрать с собой. Хотя бы часть товара. Самую ценную часть. Ту, на которую можно купить себе еду, кров. Жизнь.
А остальное — попрятать до лучших времен на станционных и туннельных складах.
— Сейчас, наверное, на Карла Маркса настоящее столпотворение, — снова попытался завязать разговор Бульба. На этот раз — громче и обращаясь уже не только к Илье, но и к конвоиру-охраннику. — Если столько народу разом туда ломанулось, а?
Не дождавшись ни от кого ответа, Бульба замолчал и обиженно засопел.
Охранник в вагонетке тоже притих. Только поворачивал фонарь вправо-влево, осматривая царящее вокруг запустение. Видимо, созерцание некогда шумных родных базаров действовало на Ашота угнетающе.
«« ||
»» [146 из
358]