Руслан Мельников - Муранча
Нет, Оленька и Сергейка ни в чем не виноваты. И никогда не были виноватыми. Не они вовсе вели тебя сюда. Ты сам. Ты все это время вкладывал в их уста собственные мысли, сомнения, переживания и страхи. Так тебе было проще, так легче было предаваться самоутешению, самоуспокоению… Самообману. А теперь пришло время, когда ложь самому себе больше не приносит пользы. Наступил момент, когда необходимо твердо сказать себе: мертвые мертвы, и живые должны думать о себе сами. Мертвым — светлая память. Живым — свобода выбора. Так надо. Только так. И никак иначе».
* * *
В темноте, наполненной движением, Илья вспоминал.
Семью… Грустную улыбку и печальные глаза милой Оленьки. Веселый беззаботный смех Сергейки.
И других людей, с которыми его свела судьба, Илья вспоминал тоже. Вспоминал, кто из них, что выбрал в этой жизни.
Из мрака за узеньким окошком кабины проступали лица. Лица вглядывались в него, в самую его душу, в его суть.
Вспомнился Сапер, пытавшийся спасти свою шкуру, обрекший на смерть целую станцию и погибший позорной смертью на поверхности. Илью передернуло. Это не человек. Мразь, на размышления о которой даже жалко было тратить последние минуты жизни.
В памяти всплыло лицо Тюти Приблажного — ополоумевшего безумца, впустившего в метро муранчу. А ведь этот плаксивый проповедник, спасающий падшие души, и маньяк-убийца искренне желал помочь неразумной и обреченной пастве. Эх, Тютя, Тютя… Такого помощничка хотелось придушить своими руками.
Илья вспомнил Инженера, который, оберегая от опасности своих людей, закрыл Сельмаш для «орджоникидзевских» беженцев.
«« ||
»» [294 из
358]