Руслан Мельников - Муранча
Илья убрал фонарик.
Ж-ж-жух — фыркнул «жучок». И погас. Темнота вновь навалилась на решетку, сторонясь лишь свечного огарка. Через пару-тройку секунд на свет вышел, чем-то, тихонько позвякивая, обладатель странного имени. Тютя…
Теперь Илья смог разглядеть его получше. Босые ноги — грязные и худющие — одинаково ловко ступали по шпалам и щебню, насыпанному между ними. Тонкие руки все время находились в движении. Засаленные слипшиеся волосы не знали расчески, наверное, целую вечность. Изможденное лицо хранило печально-отрешенное выражение. В глазах поблескивал нездоровый огонек. На губах застыла нездешняя улыбка — добрая, ласковая, грустная и безумная одновременно.
Одет Тютя был в сшитое из грубой мешковины рубище — рваное и бесформенное. Сквозь многочисленные прорехи нехитрого балахона тускло поблескивал металл. Какие-то ржавые и не очень железки. Консервные банки, коробочки, втулки, гайки, пластинки, шестеренки… Все это связано проволокой в путаную подвесную систему, крепившуюся под одеждой прямо на голое тело.
— Мира вам и благодати, добрые дяденьки, — заговорил Тютя, прислонившись к решетке.
— И тебе того же, Тютя, — усмехнулся в усы Бульба. Настроение сельмашевца, избежавшего встречи с Погремуном, заметно улучшилось. — Как делишки?
— Ох, плохо, дяденька, плохо… — легко пустил слезу странный гость. Утерся грязной рукой, оставив на щеке темный развод. — У Тюти свечки кончились. Тютя шел, как слепой. Темноту щупал. Долго шел. Страшно было Тюте. Устал Тютя. Открой решеточку, дяденька, а? О-откро-о-ой…
— Почему его Тютей зовут? — шепотом спросил Илья у Бульбы.
— Да потому что…
— Тю на тя! — Гость вдруг резко дернул решетку. — Да открывай же скорее, дяденька! Тю на тя! Тю на тя!
«« ||
»» [97 из
358]