Владимир Мясоедов - Новые эльфы
Когда время приблизилось к рассвету, эльфы решили, что пора бы и прекращать сбор, а по другому это назвать было нельзя, трофеев. К тому времени свободного места в их повозке практически не осталось. Да плюс к ней добавилась еще пара телег, позаимствованных переселенцами вместе с кучерами и лошадьми у наиболее состоятельных воров. И все это было занято отнюдь не дешевыми вещами. На сокровищницу дракона это конечно еще не тянуло….но на казну города уже, пожалуй, да.
Наутро в городе началась то ли гражданская война, то ли бунт, то ли торжество справедливости. Примерно половина имевшихся в городе преступников прилюдно каялась и сдавала подельников. Оставшаяся половина либо убралась из города, либо попряталась по таким щелям, откуда их выцарапать решительно настроенным городским массам было бы невозможно. Стража тоже частично попряталась, ибо находящиеся под внушением иллитида люди оглашали такое…несколько офицеров были вынуждены совершить самоубийство. Это было единственным способ смыть позор с их родов, который они запятнали ну просто очень неблаговидными поступками. Еще парочку растерзала озлобленная толпа, узнавшая, наконец, кто виноват в периодических пропажах детей. Оказывается, эти два человека договорились с какой-то сектой, практиковавшей жертвоприношения. Сектантам, кстати, тоже досталось. Глава гильдии магов, услыхавший краем уха, где прячутся адепты запретных знаний, немедленно рванул туда и буквально в дверях столкнулся с храмовой стражей, тоже пришедшей по этому адресу. Город от пожара спасло только чудо. Ну и еще то, что наиболее уважаемой магией в пустыне была гидромантия.
Проснувшийся, наконец, Михаэль увидел гору сокровищ, выслушал радостные речи своих компаньонов и схватился за голову. Впрочем, паниковать он перестал практически сразу, углядев, как ворота города открываются, и из них выезжают первые всадники направляющиеся, вроде бы в сторону пещеры. И тут он начал рвать и метать. Для начала наорал на опешивших эльфов, потом велел быстро упрятать ценности в подземелье и стал прямо у входа в пещеру чертить какую-то магическую систему. Сунувшемуся было к нему Семену, он едва не остановил сердце. Судя по всему, шаман перешел в то состояние, которое у воинов зовется боевым безумием, а у магов нездоровым энтузиазмом. Последствия и в том и в другом случае обычно страшные.
Когда Михаэль уселся в центр нарисованной им фигуры и затянул какую-то песню, грянула песчаная буря. Внезапно. Резко. Сильно. В общем природной, появившейся по случайному совпадению, она быть не могла.
Неплохо, — оценил Келеэль буйство стихии, — организованную армию это, конечно, не остановит, но горячих одиночек почти наверняка задержит. Не так уж и слаб шаман, оказывается.
— Вы, дебелиы, дегенераты, идиоты, — мерно цедил забившийся в пещеру Михаэль своим спутникам. — Вы хоть соображаете, что нас сейчас придут убивать?!
Ветер еще сильнее завыл и начал швырять песок внутрь пещеры, будто гигантской лопатой. Причем песок определенно целился в шамана.
— Но ты посмотри сколько… — попыталась заикнться Викаэль,
— Сколько?! — взревел Мих, — думаю по тысяче на каждого!
— Тысяче…чего? — осторожно уточнил Азриэль. Судя по всему, воина посетили сомнения в том, что его обычные, пускай и очень прочные латы, выдержат применение боевой магии. А если их выдержит доспех, то выдержит ли его тот, кто находится внутри? В том, что шаман сейчас способен на что-то большее, чем рукоприкладство эльф, судя по всему, не сомневался ни капельки.
«« ||
»» [103 из
233]