Владимир Мясоедов - Новые эльфы
Любопытно, — задумался Келеэль, а почему каждая раса чаще всего имеет какие-то типичные пороки? Гномы часто становятся жадны до бессмысленной скупости, орки легко впадают в неконтролируемое бешенство, мой народ подвержен разным маниям, люди так вообще могут все это совмещать…Нет, то что природа этих заболеваний кроется в том, что такими нас сотворили боги, понятно. Но вот почему они сотворили нас именно такими? Нет ответа. Жители эмпирий тоже меняются в своем составе, пусть и медленно и о делах своих воистину великих предшественников знают удручающе мало. Или просто не хотят рассказывать.
— Конечно это не снегопад, — согласился с эльфийкой шаман, с ясно видимой гордостью косясь на кружащийся в вихре песок. — Но для духов пустыни воззвание к их почти полным антагонистам это все равно, что для демократов коммунистический лозунг. Крепкого орешка помните, где один белый тип ходил по Гарлему с плакатом «Ненавижу черномазых»? Вот примерно тот же принцип я использовал. Естественно духи пустыни взбесились.
— И долго ни так будут буйствовать? — спросила Настя, прислушиваясь к завываниям ветра. Она, пожалуй, единственная из девушек соответствовала канонам, которые предписывали в обществе Западного Леса порядочным девушкам. Тихая. Скромная. Вежливая. Почти незаметная, да плюс к тому пытающаяся лечить всех нуждающихся. Даже
— А пес его знает. Чего встали? Начинаем готовить оборону! Для хорошего мага пройти через этот песок не проблема!
Буря утихла только через двое суток. К этому времени пещера могла бы выдержать небольшой набег орков. Небольшой. Десятка на три-четыре всадников. Во всяком случае, именно такое впечатление сложилось у Келеэля, увидевшего, сколько ловушек умудрились на ровном месте соорудить эльфы. Причем магических среди них было всего две-три. Да и те были собраны на основе наиболее примитивных артефактов из ночной добычи. Но остальные! Самострелы из кусков веревки, падающие камни, ямы-ловушки и даже несколько рвов с водой! Определенно, это было очень странно. Так укреплять свой лагерь стали бы скорее дварфы, чем эльфы. Хотя…друидов же среди них не было, а значит, пришлось пользоваться тем, что могли соорудить на пустом месте. То есть механикой.
Но, вопреки ожиданиям Михаэля ни сразу после окончания бури, ни через день после нее никто к ним так и не пришел. Жители города разобрались, что послужило причиной беспорядков. Но они не разозлились. Они испугались. Продемонстрированная иллитидом мощь была принята за эльфийскую магию. Конечно, Разум был не самой любимым направлением среди перворожденных, но все же встречался. Местные маги, подумав, признали, что с такой силой им не тягаться. Во всяком случае, не без больших потерь. И претензий выставлять не стали. Подумаешь, пару окон бушующие горожане разбили, зато удалось узнать, куда пропало несколько ценных артефактов и кто из собратьев нечист на руку. У жрецов была аналогичная ситуация. Стража, которую макнули носом как нашкодившего котенка, скрипела зубами, но без существенной, очень существенной магической поддержки предпринимать что-либо против эльфов не решалась. Воры, оценив потери, возможно и желали бы расквитаться, но…Те, кто попался Семену со товарищи на пути в большинстве своем уже были казнены. Меньшинство сбежало из города, а оставшиеся вовремя вспомнили про одну очень известную черту эльфийского характера. Мстительность. Истории про то, как изощренно перворожденные могут мстить своим врагам, уступали лишь аналогичным историям о другой ветви этого народа. О дроу. Преступники, по всей видимости, решили, что жизнь дороже. Или просто копили силы для реванша. Ну а простые жители….для них, в общем-то, изменилось немногое. Разве что воровать меньше стали да улицы по ночам обезопасились. На какое-то время.
Осмелевшие эльфы сделали одну вылазку за пределы своего убежища. Вторую. Третью. На них не нападали. Скорее уж от них пытались убраться как можно дальше. Но группка путешественников быстро нашла, как привлечь к себе внимание. Привлеченные звоном золота наемные работники очень быстро восстановили внутренне убранство жилища перворожденных до состояния, которое можно было назвать только одним словом. Роскошь. Накопленные за одну ночь богатства вполне позволяли маленькой колонии прожить безбедно еще лет сто.
В глубине пещер, в той ее части, где с ухода гномов почти никто не появлялся, Михаэль обустроил лабораторию. И то, что в ней происходило, заставляло Келеэля довольно щуриться. Знания, обрывки которых проскальзывали в его речах, формулировки законов физического мира и принципы работы непонятных устройств, которые пытался соорудить и заставить работать в новом мире шаман, были ранее неизвестны эльфийскому архимагу.
К ладье, на которой лежали покойные, приблизились ближайшие родственники, знаменуя этим конец церемонии. Приблизились и отошли. Мда, — признал волшебник, — неприятное зрелище, понимаю. Но ничего. Следующие трупы гильдейских чинуш придутся на счет убийц. Они обычно работают чище.
После той памятной ночи, когда небольшая компания эльфов обогатились, прошел почти месяц. Жизнь в городе Тенелок вошла в свою колею и притихла, а вот Академия, немного успокоившаяся было после трагической гибели кафедры алхимиков в почти полном составе, снова бурлила как котел. Одного из старших магистров, лишь недавно заслужившего этот титул, нашли у него дома с перерезанным горлом. Часть слуг была убита, часть ничего не помнила, но щеголяла большими шишками на затылках. Пропали многие ценные вещи. И записи. Лабораторию, размещенную в подвале дома покойного, тоже вниманием не обделили. В общем, складывалась типичная картина устранения конкурента.
«« ||
»» [105 из
233]