Сергей Москвин - Голод
Откуда бы ни взялся неведомый спаситель, он появился как нельзя вовремя. Не дожидаясь, пока чудовище придет в себя, Макс обхватил рукой древко стрелы и вогнал ее в растрескавшееся горло монстра. Тварь зашипела, — а может, это был предсмертный хрип, — и подалась назад. Макс ударил ее в голову, целясь в подбородок, и опрокинул в снег. Чудовище конвульсивно дернулось, но не смогло подняться.
— Вы уж-ше мертвы… оба… — донеслось из разинутой пасти или из широкой трещины, пересекающей обледеневшее горло.
И затихло.
Только тогда Макс позволил себе оглянуться. На ведущей к штольне тропе, в двадцати шагах от него, стояла Юлька. Ее одежда превратилась в лохмотья, растрепанные волосы прилипли ко лбу, но это была его Юлька. Живая! И она крепко сжимала в руках лук.
— Макс!..
— Юля!..
— Ты жив!..
— Жива!..
Выдохнули они одновременно и бросились навстречу друг другу.
Потом Макс лихорадочно целовал ее исцарапанное, покрытое черной пылью лицо, глаза, губы, разбитый лоб и ободранные до крови ладони, а она целовала его в ответ.
«« ||
»» [251 из
281]