Сергей Москвин - Увидеть солнце
Жизнь научила ее: когда все идет слишком гладко – жди беды.
Но, доверившись людям, пообещавшим решить сразу все проблемы: избавить от преследования октябрьских катал и отвезти на Речной Вокзал, она совершенно об этом забыла. Мало того, заглушенные душевной болью и страхом за Сергея инстинкты не подали сигнала тревоги, хотя вызвавшиеся им помочь перевозчики вели себя неестественно и настораживающе. Полина думала о своем и ничего не заметила. Проглядела – и села в дрезину. А когда, наконец, прозрела, было уже поздно.
Лысый верзила нагнулся к Сергею и выхватил у него свою фляжку. У Полины перехватило дыхание, потому что когда перевозчик вытянул руку, рукав его плаща сполз и она увидела татуировку, которая снилась ей в ночных кошмарах последние четыре года, – распятую голую женщину, примотанную к кресту колючей проволокой. Именно эта рука нажала на спуск пистолета, направленного в живот отцу, а потом в числе других грязных и потных рук шарила по ее брошенному на рельсы телу. Она узнала даже шрам между большим и указательным пальцем – след своих зубов, оставленный в тот момент, когда насильник зажал ей рот. А вот самого насильника и убийцу не узнала. Возможно потому, что четыре года назад он не был таким худым и лысым, а может, потому, что искалеченная пятнадцатилетняя девчонка и не могла запомнить лиц тех, кто издевался над ней. Но эту руку с жутким распятием, вытатуированным на тыльной стороне локтя, она запомнила очень хорошо.
– Ну а ты, красавица, выпьешь со мной за удачу? – обратился к ней лысый урод, положив руку ей на колено.
Он тоже не узнал ее! Но для него это не имело значения. Он и спустя четыре года остался тем же грабителем, убийцей и насильником, и его дальнейшие намерения не оставляли сомнения.
Полина хорошо представляла, что нужно сделать: ударить ублюдка локтем в нос, вскочить и сдернуть с плеча автомат, а дальше – как получится. Ни у лысого, ни у его скалящегося напарника нет в руках оружия, значит, они на равных. Она дернулась, но в этот момент случайно взглянула на Сергея и обмякла. Он вдруг покачнулся и завалился на бок, уставившись в пустоту остановившимися, застывшими глазами. Его нижняя челюсть отвалилась, и изо рта вывалился сморщенный, словно сведенный судорогой, неестественно белый язык. Мертв?! Отравлен?!
«Во фляжке яд!» – сообразила Полина.
Отказываясь признать очевидное, она взглянула на Вольтера. Ученый застыл в такой же неестественной позе, а на губах у него пузырилась пена.
Ужас увиденного лавиной обрушился на Полину, сломав чтото у нее внутри, что заставляло цепляться за жизнь. Ей больше не хотелось жить. Судьба и так под конец слишком расщедрилась, подарив ей два чудесных дня с любимым человеком. А без него жизнь потеряла всякий смысл. Так зачем сопротивляться? Пусть лучше все скорее закончится.
Убийца как будто прочитал ее мысли.
«« ||
»» [236 из
331]