Сергей Москвин - Увидеть солнце
Первую пулю она влепила ему в оскаленную пасть.
Голова мерзавца откинулась назад, словно по ней врезали палкой, а Полина уже развернулась к его напарнику. Довольный оскал на лице того сменила гримаса ужаса. Он вытаращил глаза и попытался заслониться рукой от направленного на него ствола. Его широкая лапа была гораздо больше этого пистолета и могла накрыть его целиком, но выпущенную в упор пулю остановить не смогла. Пробив мякоть ладони, та срезала верхушку уха и оцарапала кожу на виске. Миха остался жив и даже не потерял сознание, но, оглохнув от боли и шока, сидел, подвывая, и тупо разглядывал сквозную дырищу в своей руке.
Полина выдернула у него свой автомат, потом столкнула с сиденья эту воющую тушу и ткнула стволом в вытаращенный от боли глаз.
– Помнишь девчонку, которую вы четыре года назад трахнули в перегоне между Площадью и Октябрьской после того, как застрелили ее отца?
– А-а, больно, сука! – верещал мерзавец.
Он ее даже не слушал.
Полина вдавила ствол в глазное яблоко так, что из-под века выкатилась капля крови. Мерзавец заголосил еще сильнее, но девушка лишь страшно оскалилась:
– Ей тоже было больно. И она тоже кричала. Отвечай, падаль: помнишь ее?!
– Нет! Ничего не помню! – взвыл корчащийся на полу дрезины урод. Между ног у него расплылось мокрое пятно. – Пусти-и-и!
Он не врал. Он действительно ничего не помнил. Мало ли было таких изнасилованных девчонок, чего их запоминать? Полина поняла, что не заставит насильника раскаяться. Да такие уроды и не способны на раскаяние. Они даже не знают, что это такое.
«« ||
»» [239 из
331]