Алексей Силыч Новиков Прибой - Цусима
Молчало разомлевшее море, молчали и трое людей на крохотном суденышке, словно примирились со своим безнадежным положением.
Бабушкин, сидя на корме, с прежней настойчивостью приставлял бинокль к глазам. Вдруг он поднялся с такой быстротой, словно получил болезненный укол в бедро, и устремил взор на запад. Там, в дали, затуманенной зноем, всплывали дымки – один, другой, третий. Через каждые полторы минуты число их увеличивалось. Потом обрисовались мачты. Руки его, державших бинокль, вздрагивали, колени подгибались. Рваным голосом он оповестил свой экипаж:
– Наши идут!
И распорядился бросить в топку последний остаток дров, чтобы передвинуться на курс эскадры.
Но тут опять запротестовал француз:
– Надо уходить. Это, вероятно, идут японские или английские корабли. Они нас повесят, как шпионов…
Бабушкин положил свою тяжелую руку на привод от кингстона, угрожая открыть днище катера для доступа воды. Два человека, глядя на страшного командира, в ужасе застыли. А он, ошалелый и бесшабашный, рявкнул во всю силу легких:
– Скажите еще хоть одно слово – и я вас обоих пущу на дно!
Потом, скомандовал:
– Ход вперед!
«« ||
»» [266 из
350]