Часть вторая
– Не стесняйтесь моим присутствием и поступайте так, как будто меня совсем нет на миноносце.
Штабные чины поняли его. И с этого момента среди них началось оживление. Командир Коломейцев ушел наверх узнать мнение своих офицеров, а в кают-компании совещались, спорили. Но все сводилось к тому, как уберечь жизнь адмирала, а вместе с ним, значит, уберечь и свои головы. Оставалось уговорить командира Коломейцева. Он требовал от штабных письменного протокола. А как можно было выдать ему такой документ? Он считался храбрым командиром; он, помимо всего, мог затаить злобу против адмирала и штаба за несправедливые нападки на него, и ничего не будет удивительного, если он арестует их всех, ибо начальство, замыслившие сдать судно противнику, перестает быть начальством. Увидав судового офицера, низкорослого толстяка, лейтенанта Вурма, штабные чины приказали ему достать простыню, а потом послали его с нею на мостик к командиру.
– Это что значит? – строго спросил Коломейцев.
– Штаб распорядился, если встретимся с японцами, поднять простыню вместо белого флага, – объяснил лейтенант Вурм.
Командир рассердился и закричал:
– Что за трагикомедия?! Я – командир русского военного судна и вдруг повезу своего адмирала в плен! Этого никогда не будет!
Он выхватил из рук лейтенанта Вурма простыню и выбросил ее за борт. А потом добавил:
– Идите вниз и спросите у них письменный протокол, тогда посмотрим, что нужно делать.
Когда лейтенант Вурм спустился в кают-компанию, то все штабные чины уже спали, а может быть, только притворялись спящими, Он разбудил их и передал им поручение командира. Они выслушали его, но ничего на это не сказали.
А что стало с брошенной эскадрой? Теперь этот вопрос никого больше не интересовал. Никто также не вспомнили о «Суворове». На броненосце остались сотни живых людей. Быть может, они надеялись, что штаб позаботится о них и сделает распоряжение снять экипаж с погибающего флагманского корабля на другое судно. Но штаб, занятый собою, своим бегством, об этом забыл.
«« ||
»» [136 из
347]