Часть вторая
– Так-то оно так, но что будет, когда вернемся в Россию?
Мичман Демчинский тоже вздохнул:
– Да, предстоят нам большие неприятности.
Лейтенант Леонтьев, кокетничая красивыми зубами, возразил:
– Чепуха! Мы спасали жизнь командующего эскадрой. А потом – подумаешь, какое значение имеет для России потеря одного миноносца, когда вся наша эскадра разгромлена!
Его поддержал полковник Филипповский:
– Будучи на «Суворове», мы честно сражались. Мы делали все, что от нас зависело. А если нас обвинят, то вместе с нами должны будут сесть на скамью подсудимых и те, которые сейчас находятся в Петербурге под золотым шпилем Адмиралтейства. Зачем они послали такой сброд на войну?
Бодрее всех держался командир Баранов, горячо доказывая другим:
– Собственно говоря, миноносца я не сдавал. С того момента, как только на нем был поднят флаг Красного креста, он стал госпитальным судном. Но японцы поступили с ним неправильно – взяли и секвестровали его. О, если бы я не был связан присутствием раненого адмирала, я бы показал противнику, как со мною сталкиваться; Один японский миноносец я потопил бы минами, а другой – артиллерией…
В кают-компанию вбежал матрос и, обращаясь к командиру, крикнул:
«« ||
»» [173 из
347]