Сергей Викторович Палий Безымянка
— Разуй зенки! — вскрикнул второй гопник. — Мертвее мертвого! Вы чо, волчары позорные…
Договорить идиот не успел. Рука короля волчат совершила короткое, но сильное движение, и последние слова гопника переросли в сипение — голосовые связки оказались перебиты вместе с артерией.
Из его горла торчала железная рукоять ножа.
Даже с моего места было видно, как Вакса содрогнулся и прижался спиной к бетону еще сильнее. Да уж, зрелище несимпатичное.
Когда говорливый гопник завалился рядом с Хлебопашцем, истекая кровью и выгибаясь в предсмертной агонии, а стая малолеток плотоядно заурчала, Компостер почесал в затылке и тупо повторил:
— Я не понял.
— Волыну скинь и вали отсюда, — посоветовал ему Наколка, поднимаясь с кресла и демонстрируя свое жилистое, татуированное тело. — Вали прочь и сдавайся в плен, наемникам пятки целуй. Еще хоть раз на Безымянке увижу, и волчата тебя съедят.
Стая шпаны шевельнулась, заухала и вытолкала осоловевшего Компостера обратно за дрезину, в сторону Спортивной. У меня сложилось впечатление, что этот упырь так и не понял: на самом ли деле замочили его дружков или это только привиделось в грибном угаре? Впрочем, овощу — овощное. Пусть тешится, что жив остался, и думает, будто страшных мультиков обсмотрелся.
— На чем мы остановились? — полюбопытствовал король волчат, вновь глядя на Еву исподлобья. — Кажется, ты говорила что-то про запутанные пути человеческие и арифметику жизней?
— Ценю иронию, — сухо ответила Ева. И вот теперь в ее голосе я почувствовал тот холод, который заставлял содрогаться и делать глупости. — А знаешь что…
«« ||
»» [157 из
271]